Нечестный бизнес

Вначале фрау Ханцер сняла халат, чтобы он ей не мешал. Затем вывалила наружу свои полные белые груди, считая, что их пышность даст мне заряд желания. Видимо, фрау привыкла к тому, что ее огромные телеса неотразимо деиствуют на мужчин. Но на это мой дружок не купился. Он еще больше опускался, рискуя этим опозорить и себя, и меня. Жаждущая фрау не дала ему упасть. Она взяла его в руки и стала мять, поглаживая и подергивая. Это было уже лучше, чем ничего, и я позволил событиям развиваться дальше. Ну, а дружок, почувствовав умелые руки, начал вновь подниматься. Это фрау понравилось, и она взволнованно засопела, наградив меня благодарной улыбкой. В ответ я показал, что хочу по полной программе, и фрау Ханцер понимающе кивнула. Она освободила свои дойки от мешавшего лифчика и, по-настоящему начиная “торчать”, принялась тереться грудями о мой стержень, норовя сильнее затолкать его в горячую ложбинку. Это становилось приятным, и ко мне вернулось желание. Я дал фрау еще немножко позабавиться, а затем показал , что жажду более откровенных ласк. Фрау тут же извлекла откуда-то розовый презерватив и ловко натянула его на мой стержень. Расправила его, полюбовалась видом и без стеснения раскрыла пасть. Момент, и мне показалось, что фрау собирается проглотить моего дружка. Она его так ухватила, что я невольно выгнул спину, прекрасно сознавая, что женщина старается для себя. Да фрау этого и не скрывала, увлекаясь моим дружком.

Конечно, если бы фрау просто хотела меня облегчить, то я быстро поплыл бы от ее чувственной пасти с умелыми губами. Но фрау сама хотела получить от меня удовольствие. Для этого она делала паузы, угадывая момент моего напряжения, а затем продолжала доводить меня до такого состояния, что я уже готов был сам завалить на себя эту безжалостную сучку. Мои руки тянулись к ней, и фрау не мешала мне стягивать с нее широкие трусы и лезть к вульгарным сочным складкам. Хозяйка еще сильнее сопела от страсти, когда мои пальцы хватали ее липкую вульву и терзали так, как ее губы терзали мою стонущую плоть. Мы были 1 явно в неравном no-сложении. Она не давала мне кончить, а сама плыла от моих пальцев.

Понимая, что всему есть предел, фрау выпрямилась, заявила, что я ей нравлюсь, и полезла моститься на меня. Делала она это спешно и неуклюже, грозя еще раз сломать мою ногу. Как мог, я ей помогал, чувствуя уже настоящую страсть к этой женщине. В нормальном состоянии я на такую никогда бы и не посмотрел, но в ситуации, когда член ломит от напряжения, любая вагина хороша. И хоть в резинке я почти не чувствовал безразмерной дыры фрау, сам процесс принес мне долгожданное облегчение. Я с наслаждением вылил все и блаженно замер, ожидая, когда и фрау перестанет ерзать на мне. Из вежливости я дотерпел до конца ее вздохи и повизгивания, и когда фрау слезла, вздохнул с облегчением.

Деликатно приведя в порядок мой стержень, фрау с улыбкой спросила:

- Зин зи зуфриден?

- Я, я… Зуфриден, - кивнул я, укрываясь одеялом. Знала бы она русский, то послал бы ее подальше, а так… У вежливости свои, черт возьми, правила. Морального удовольствия я не получил, даже наоборот, мне его испортили, но физиологически я был удовлетворен.

Одев халат, фрау поправила мою постель, подала сок, вежливо пожелала мне спокойной ночи и, преисполненная достоинства, вышла из комнаты. Видимо, она считала, что обслужила меня культурно, по-европейски, и у меня не должно быть претензий. Ведь какая мне разница, кто избавил меня от сексуальных страданий? Главное - я кончил, и этим цель достигнута.

Но я так не думал и утром постарался высказать смущенной фройлен все, что я думаю о ней и ее мамочке. Я дал Лауре понять, что она бессовестная стервочка, и тем самым испортил наши отношения. Девчонка сделала обиженный вид, но мне было на это наплевать. Я знаю себе цену и не желаю, чтобы какие-то стервы так со мной обходились.

Через неделю я покинул пансионат Ханцеров. Лаура помогла мне спуститься до машины и, сделав легкий реверанс, послала мне на прощанье лукавый воздушный поцелуй. Опираясь на костыли, я вздохнул про себя и отвернулся.